Один писатель, по фамилии Пробкин, приехал в одну страну и так удивился, что сел на камень и просидел на нём до вечера. Страна была очень хорошая. Горы стояли где положено, реки текли вниз, а не вверх, и люди наливали вино, не спрашивая фамилии.

«Надо об этом написать», – подумал Пробкин и написал книгу. Потом подумал ещё и написал вторую. Потом уже не думал и написал третью.

А чтобы об этой замечательной стране узнало как можно больше людей, Пробкин продал пальто, часы и велосипед и на все деньги напечатал очень много книг. Так много, что в комнате стало негде лечь, и Пробкин спал стоя.

Взял он книги и понёс в книжный магазин.

– О! – сказала директор магазина Амалия Карловна. – Конечно! С удовольствием возьмём! У нас каждый день спрашивают книгу о нашей стране. Вчера спрашивали одиннадцать раз, а сегодня уже четырнадцать, и один гражданин даже плакал.
– Вот и хорошо, – сказал Пробкин.
– Очень хорошо, – сказала Амалия Карловна. – Теперь покажите разрешение.
– Какое разрешение?
– Обыкновенное. От страны. На то, чтобы писать, как она вам нравится.
– У меня нет разрешения, – сказал Пробкин. – Она мне так понравилась. Сама.

Амалия Карловна посмотрела в окно, потом на Пробкина, потом опять в окно.

– Да, – сказала она. – Ещё год назад страна могла нравиться кому угодно и как попало. А теперь без разрешения нельзя. Книги я не возьму.
– А где дают разрешение?
– Этого никто не знает, – сказала Амалия Карловна и ушла пить чай.

Пробкин вышел на улицу. Ему стало так грустно, что у него сама собой расстегнулась пуговица.

«Ну хорошо, – подумал Пробкин. – В следующий раз я потрачу время иначе. Я сяду и не напишу книгу. Потом отдохну и не напишу вторую. А третью не напишу уже совсем легко, по привычке».

Так он и сделал. Сел на тот же камень и ничего не написал. И сразу всё стало хорошо. Никто не спросил у него разрешения. Никто не ушёл пить чай. Горы стояли, реки текли вниз, а проходивший мимо полицейский даже отдал Пробкину честь, потому что человек сидит и ничего не делает, а это всегда приятно видеть.

С тех пор Пробкин не написал уже сорок две книги, и ни с одной не было никаких неприятностей.

А те, напечатанные, так и лежат у него в комнате. Пробкин теперь спит на них лёжа. Говорит – удобно.

Вот, собственно, и всё.