Один писатель, по фамилии Пробкин, приехал в одну страну и так удивился, что сел на камень и просидел на нём до вечера. Страна была очень хорошая. Горы стояли где положено, реки текли вниз, а не вверх, и люди наливали вино, не спрашивая фамилии.

«Надо об этом написать», — подумал Пробкин и написал книгу. Потом подумал ещё и написал вторую. Потом уже не думал и написал третью.

А чтобы об этой замечательной стране узнало как можно больше людей, Пробкин продал пальто, часы и велосипед и на все деньги напечатал очень много книг. Так много, что в комнате стало негде лечь, и Пробкин спал стоя.

Взял он книги и понёс в книжный магазин.

— О! — сказала директор магазина Амалия Карловна. — Конечно! С удовольствием возьмём! У нас каждый день спрашивают книгу о нашей стране. Вчера спрашивали одиннадцать раз, а сегодня уже четырнадцать, и один гражданин даже плакал.
— Вот и хорошо, — сказал Пробкин.
— Очень хорошо, — сказала Амалия Карловна. — Теперь покажите разрешение.
— Какое разрешение?
— Обыкновенное. От страны. На то, чтобы писать, как она вам нравится.
— У меня нет разрешения, — сказал Пробкин. — Она мне так понравилась. Сама.

Амалия Карловна посмотрела в окно, потом на Пробкина, потом опять в окно.

— Да, — сказала она. — Ещё год назад страна могла нравиться кому угодно и как попало. А теперь без разрешения нельзя. Книги я не возьму.
— А где дают разрешение?
— Этого никто не знает, — сказала Амалия Карловна и ушла пить чай.

Пробкин вышел на улицу. Ему стало так грустно, что у него сама собой расстегнулась пуговица.

«Ну хорошо, — подумал Пробкин. — В следующий раз я потрачу время иначе. Я сяду и не напишу книгу. Потом отдохну и не напишу вторую. А третью не напишу уже совсем легко, по привычке».

Так он и сделал. Сел на тот же камень и ничего не написал. И сразу всё стало хорошо. Никто не спросил у него разрешения. Никто не ушёл пить чай. Горы стояли, реки текли вниз, а проходивший мимо полицейский даже отдал Пробкину честь, потому что человек сидит и ничего не делает, а это всегда приятно видеть.

С тех пор Пробкин не написал уже сорок две книги, и ни с одной не было никаких неприятностей.

А те, напечатанные, так и лежат у него в комнате. Пробкин теперь спит на них лёжа. Говорит — удобно.

Вот, собственно, и всё.