В полупустом плацкартном вагоне прохладно, одеяло источает тот же запах, которым пахли верблюжьи попоны и плед в Египте, на горе Моисея, когда однажды я, укутавшись в них, ждал рассвета.
В московском метро напряжённый левитановский голос пугает терроризмом, призывает быть внимательным к забытым сумкам и странным людям.
В ожидании регистрации вылета шатаюсь по залам терминала Шереметьево-2. Всё прочитанное и увиденное во снах о Китае и Тибете отложилось где-то далеко в подсознании, и сейчас – пустота, кофе, ожидание рейса и регистрация. Рюкзаком и горными ботинками вызываю интерес охраны – проверка документов. В восемнадцатикилограммовом рюкзаке для них мало интересного…
– Парень! Вы в Амстердам или в Пекин? – спросила женщина, оформляющая багаж.
– В Пекин…
– Не завидую… – покачала головой женщина, указала кивком на китайцев, с остервенением закручивающих широким скотчем свой габаритный багаж, и исчезла.
Я задумался о намёках, и мне стало легче, когда я увидал на регистрации ещё одного широкоглазого backpackerа. Мой тёзка, Олег Кузьмин, летит в Пекин. Он тоже любит горы больше равнин, снег больше дождя и зиму больше лета. И последний снег он хранит в морозилке. Boeing-747 набирает высоту и прячет колёса, как хищная птица когти.
– Ты в Китае раньше был? – спросил мой тёзка.
– Не-а… – ответил я, отхлёбывая глоток дьютифришного виски.
– Я тоже не был. Это же полная шиза… В голове не укладывается – мы летим в Азию… – продолжил мой московский попутчик, выдыхая перед глотком. – Нет, на трезвую голову это осознавать опасно… Восемь часов полёта – и мы в столице Поднебесной. Вот это да!!!
Перед тем как откинуть вверх подлокотники кресел и, укрывшись пледом, провалиться в высотный сон, мы долго ещё говорили о горах, бордах, склонах, снеге, спальниках и рюкзаках.
Проснувшись, ещё несколько секунд не мог понять, где я. Эта ночь была очень короткой. Взлетели в Москве в пол-одиннадцатого вечера, через восемь часов было уже пекинское утро, девять пятнадцать. Приземляемся. В обледенелом стекле иллюминатора – горы… За несколько минут перед глазами пронеслась вереница кварталов коробчатых «хрущёвок». Вроде бы всё знакомо, но я понимаю, что это ненадолго, – я в Азии. И чувствую это уже по тому, как изменился русский язык, который я слышу из наушников самолётного радио. Каким-то более родным он кажется…
Добавить комментарий