Аромат Азии в Пекине почти выветрен – везде небоскрёбы, улицы вымощены гранитом, широкие автодороги, четырёхэтажные развязки. В процессе подготовки к Олимпиаде строительство новых зданий и небоскрёбов ведётся по всему центру города: традиционная архитектура уступает место западной. Пекин строится по ночам: расширяют проспекты, сносят старые 16-этажки, строят новые небоскрёбы. В каждом газетном киоске можно позвонить с телефона, который на шнурке-удлинителе вынесен на стопки разложенных свежих газет. Рядом лежит рупор, который бормочет: «Вечерние газеты, вечерние газеты…» Кстати, эти рупоры, работающие на батарейках, используются повсеместно уличными торговцами всякой всячиной для привлечения внимания. На улицах неоновая реклама и агитационные плакаты. На тротуарах – специальные жёлтые плитки с выпуклостями, для слепых.
Велосипеды – обычные, грузовые, пассажирские и грузопассажирские – основной вид транспорта для пекинцев. На одного пекинца приходится 1,2 велосипеда. На велосипедах в Пекине умудряются перевозить всё – людей, ящики, шкафы, коробки с овощами, курами и мусор. Для велосипедистов параллельно автодорогам проходят велодороги, местами с двусторонним движением, на которые всё же заскакивают горячие водители вечно спешащих такси. Светофоры с дополнительной ячейкой, где силуэт велосипеда бывает зелёным или красным, пытаются регулировать этот хаос.
Водители, велосипедисты и пешеходы нарушают правила с особой дерзостью. Ежедневно на дорогах Китая гибнет около 500 человек. Китайская служба безопасности на дорогах, наверное, не особенно борется за строгое выполнение пешеходами и водителями правил дорожного движения в рамках какой-нибудь секретной общегосударственной программы по ограничению рождаемости, и называется она не иначе как «Увеличение смертности». На перекрёстках стоят одетые в специальную форму регулировщики из числа вчерашних нарушителей – отрабатывают своё наказание и выискивают себе смену на завтра.
Вечерний Пекин пахнет бататом – это что-то вроде сладкого картофеля. Вкусно только в разогретом виде. Поэтому продавцы продают его с бочек, внутри которых дымятся угли. Несмотря на оживлённое движение и тысячи велосипедистов, в душе какое-то абсолютное спокойствие.
Ужинали в корейском ресторане. Нас проводили за столик и сразу предложили пшеничный чай. Чаем, не включённым в счёт, всегда встречают в китайских ресторанах, харчевнях, забегаловках и едальнях. Через несколько минут мы уже опускали палочками сырое мясо на раскалённую решётку, стоящую на горящих углях прямо на столе, макали в какой-то соус. Лучшая закуска к этому блюду – сырое мясо, нарезанное тонкими пластинками, в которые завёрнута какая-то зелень. И ко всему этому соусы, овощи, грибы… Это надо пробовать. Подоспело студёное рисовое пиво, и мы сдвинули бокалы.
Вечером долго ещё бродили в эйфории от окружающей обстановки по очаровательному парку – луна светила сквозь лёгкую туманную дымку, плакучие ивы свешивали свои ветви до самой воды, вокруг лилась старинная китайская музыка. Пожилые люди танцевали медленные танцы, подтянутые старушки в лосинах и с мечами парили в тайцзи, в тёмном уголке парка собрались любители попеть хором. С каждым вдохом я всё полнее проникался мыслью – я в Китае! Уж не знаю, что чувствовал Кирилл, живущий здесь уже четырнадцать лет, но меня откровенно распирало – я в Китае!
Вернулся в отель затемно. В номере меня встретил телефонный звонок – томный женский голос прошептал: «Ни-хао! Массаж юу боди?» «Будуэй, си-си» («Спасибо, не надо»), – отказался я на чистом китайском единственной выученной фразой. Китайцы называют их «жёлтый рис»… В тот вечер я ограничился тем, что посмотрел фильм про летающего китайского героя на китайском языке.
Добавить комментарий