Дискомфорт от высокогорья не проявляется. Поначалу не хватало кислорода – приходилось чаще дышать и зевать. Усиленное дыхание, гипервентиляция лёгких – первое дело в профилактике горной болезни. Расположившись на солнечной веранде, я целиком отдался насыщению организма кислородом и уже через несколько минут с удовольствием забылся во сне. Мой сон прервался ударом литавр под самым ухом – зазывали на службу. Через пару минут звук повторился, потом ещё и ещё, и в течение минут пятнадцати частота ударов в литавры выросла до сплошного гула. Начиналась служба – все монахи монастыря заняли свои места на полу и начали бубнить. Это первая часть службы – чтение сутр, слов Будды. В православной традиции аналог этому – «чтение часов» или Святого Евангелия. Мы спустились с веранды в храм, уселись среди братии и, отпустив мысли на волю, приобщили наше молчание к общему действу… Это было удивительно расслабленное состояние, когда никуда не спешишь и ничего не ждёшь, слушая в полумраке гортанное пение монахов. Постоянная смена ритмов, мелодий, раскачивающиеся в такт тела, неяркий свет, аромат благовоний – всё это влияет на чувства человека странным образом. Все мысли уходят куда-то далеко, на задний план, а на смену им приходит пустота…
После многочасового чтения сутр началась одна из важнейших буддистских практик – философский диспут. Испытуемые (один или два) занимали своё место в центре храма. В непонятной нам последовательности к ним подходили другие монахи – с полуразворота, особым образом держа чётки, каждый из них задавал испытуемым свой вопрос, связанный с учением, и громко ударял в ладоши. Испытуемый должен успеть дать правильный ответ на поставленный вопрос до хлопка. Несколько последующих часов в храме стояло оживление – все были вовлечены в диспут.
Моё внимание привлёк один мальчишка – стоило Учителю (им оказался краснощёкий тибетец, встретивший нас) отвернуться в сторону, в руках у мальчишки появлялась… обычная пластмассовая машинка. Маленький монах украдкой гонял её перед собой и опять прятал в полах тоги. Да, детство буддизмом не заменишь… Рядом с ним сидел другой юный монах. На моих глазах он что-то написал на бумажке, потом разорвал её и… съел. Может, он написал там «курица гриль» и решил не дожидаться трапезы? А трапеза – непременное завершение службы в монастыре – уже начиналась: дежурные принесли вёдра с пёче, лапшой и миски с жареной ячменной мукой для тзампы, в руках монахов появились миски и палочки, а в их ртах – слюни предвкушения. Диспут продолжался. Не задействованные в нём монахи шумно поедали лапшу пальцами, руками и покусанными палочками, а предпочитающие тзампу – только руками, слизывая с них быстро засыхающие крошки.
Наблюдая начало монашеской трапезы, я посмотрел на Учителя. Мы встретились взглядами, и я почувствовал, что сейчас нам подадут чай – пёче. И не ошибся. В очередной раз убедился в том, что здесь всё понимают без слов. В керамических пиалах нам подали чай и предложили тзампу. Мы присоединились к общей трапезе. С этого дня мы питались только традиционной тибетской пищей – пёче и тзампой. Иной здесь просто не было – здесь ничего не растёт, кроме ячменя, и не живёт, кроме яков.
Добавить комментарий